Общий вид

Дом Тальберга

Арх. Гезеллиус – Линдгрен – Сааринен
Хельсинки,  Луотсикату, 1 – Сатамакату, 7
1897 – 1898

Эркер лестницы на южном фасаде Фрагмент фасада по ул. Луотсикату

В 1896 году, еще будучи студентами Политехнического института в Гельсингфорсе, Элиэль Сааринен, Армас Линдгрен и Герман Гезеллиус открывают архитектурное бюро. Годом позже, закончив институт, побеждают в конкурсе (1 и 2 премии) и, соответственно, получают заказ на строительство жилого дома с магазинами от коммерсанта Тальберга. Еще через год строительство по их проекту закончено.

Юлиус Тальберг, сделав ставку на молодых зодчих, не прогадал – три года спустя, на Парижской выставке 1900 года (тогдашнем EXPO) финский павильон, право на строительство которого Сааринен, Гезеллиус и Линдгрен получили в результате конкурса, привлек всеобщий интерес. Это был "звездный час" этой троицы, принесший ей мировую известность... и деньги на строительство собственной студии "Виттреск" под Гельсингфорсом.

Надо сказать, что Тальберг не был заурядным дельцом. Архитектура – из тех искусств, чьё развитие всегда сильно зависит от состоятельных людей. Их личный интерес иметь что-то выдающееся в своих апартаментах толкает архитекторов на путь поиска, заставляет принимать необычные решения, применять новые материалы. Градостроительство – другое дело. На этом поле деятельности проектировщиков стимулировать может только власть: её институты, государственные деятели или общественные организации. Тем необычнее "вложение" Тальберга в эту сферу: им был заказан и оплачен многодельный градостроительный проект – план Большого Хельсинки, разработанный Саариненом и опубликованный в 1918 году. Как пишет Ю.Курбатов *, "проектное предложение стало научно обоснованным прогнозом развития города на десятилетия вперед". Проект был одобрен Городским советом, и, хотя не был осуществлен, лег в основу последующих генеральных планов города.

Но оставим градостроительный размах и снова сфокусируем взгляд на этом доме. Его облик отличает обилие (не свойственное зрелому стилю) мелкой деталировки в уровне кровли. Не только эти "милые безделицы", но все, что составляет архитектурный образ: цвет, пропорции, силуэт, масштаб – создают характерное для раннего модерна настроение – и радостное, и таинственное одновременно. Одним словом – романтизм... Время создания проекта сказывается и в чертежах, например, в планах – отзвуки анфиладности в квартирах верхних этажей и нарочитая изолированность помещений, подчеркнутая заливкой и обводкой.

Разрез Планы этажей: 1 (вверху), 3 и 4 (внизу)

Первый этаж занят магазинами, на каждом из вышележащих этажей – по одной квартире.
Настойчивость, с которой в план неудобной, треугольной формы вписываются почти сплошь симметричные помещения – что это, пережиток эклектизма или мастерство планировщика? В любом случае, изобретательность, с которой это делается, не может не вызывать восхищения.

Дом стал "первой ласточкой" модерна в районе Катаянокка. Примыкающий к центру города, полуостров с этим названием к концу 19 века почти не был застроен (ситуация, схожая с Васильевским островом и Петроградской стороной в Петебурге того же времени), но за следующие пятнадцать лет стал прямо-таки заповедником нового стиля.

Текст и фотографии автора, разрез и планы – из книги «Helsingin jugendarkkitehtuuri 1895-1915» **.

* Курбатов Ю.И. Хельсинки. – Л.: Искусство, 1985, с. 100.
** Moorhouse, Jonathan; Carapetian, Michael; Antola-Moorhouse, Leena. Helsingin jugendarkkitehtuuri 1895-1915. – Helsinki: Otava, 2002.

Copyright © 2003-2005 Александр Мамлыга | mamlyga@narod.ru